Мурысь Мандариновая
"Случилась жопа? Улыбнись ей!" =)
"Документы на стол!" — закричал Штирлиц и врезал Мюллеру в ухо. — Кстати, Мюллер, не найдется ли у вас канцелярских скрепок?"
Голос за кадром: Штирлиц знал, что лучше всего запоминается последняя фраза, и если Мюллера спросят, зачем приходил Штирлиц, тот ответит: "За канцелярскими скрепками"


Самое яркое воспоминание после отпуска - как меня волокут по тротуару за мопедом рвачи, пытающиеся отобрать у меня фотоаппарат. Чужой и дорогой. Это все что я успела подумать, а испугаться не успела совсем, потому что я тормоз, и это иногда бывает очень полезно. Я вцепилась в него как бультерьер (только руками, а не зубами), в результате чего отвоеванный фотик вернулся к хозяевам, а я теперь - герой с раной. И все равно настроение прекрасное, отпуск не испорчен, жаль только попрченного загара, потому что на местах боевой славы ссадин нарастет новая белая кожа. Что ж, скажу, что так и задуамно. И дырка в локте, да))) Креативный дизай.

А сейчас я отматываю назад, к жаркому солнцу, облизывающему лопатки, к сине-зеленому морю, и кривобокой кучке песка на кромке воды, которую я назвала замком, и, плывя к камням, оглядывалась, представляя, что это маяк. И смотрела на него, не отрываясь, когда плыла обратно. Смешно, конечно, волны-то были всего ничего, но я же до сих пор ребенок, а ребенку достаточно толчка, дальше воображение разворачивается широкой пестрой лентой.
Еще мне бы хотелось, чтобы море слизало мой замок-маяк одновременно с тем, когда я поставлю ногу на песок, но это патетика, и я смущаюсь ее и хихикаю в одиночестве.
И валяюсь на циновке, положив на поясницу раскаленные камни, зарыв пальцы ног в горяченный песок, и твёрдо верю, что это вылечит мои многострадальные суставы.
В полусне и от жары мои мысли становятся неповоротливыми, они кажутся мне сонными рыбами, которых можнонаконец-то рассмотреть и даже выхватывать по одной из замедлившегося потока сознания. Эта ассоциация преследует меня с двадцати лет и кажется мне очень удачной.


Мне не припомнить всего того, что бормотали мне голоса, когда я ссмотрела вокруг. Но графоманство неизлечимо, и обрывки кривобокой лирики требуют выхода.
Вот ветряки и стога сена. Как ни странно, это то, что больше всего поразило мое воображение на Кипре. Ветряки так дивны, что создают ощущение нереальности. А круглые, плоские с боков золотистые стога на золотистом же полотне поля доставляют какие-то даже немного болезненные ощущения, так они пасторальны и сонны.
Еще я ползала на карачиках, фанатично щелкая камни и растения, трогала руками песчанниковые скалы с вкраплениями ракушечника, и пыталась угнаться за ящерицами.
И многоярусные горные деревни с белыми домиками, соленый воздух и протяжные позывные голубей, которые я поначалу приняла за совиные крики.


Я не донесла, расплескала слова, они расползлись туманом за шесть ночных часов в московском аэропорту. Я сидела на тележке, привязанная к стене проводком электронной книги, пила кофе и читала фанфики. Так и не поняла, хорошие они были или плохие, голова совсем не варила. Люди странно косились на надпись на моей футболке: "Чем я занимаюсь в свободное время? Граблю банки", и на мою перебинтованную тушку в целом, а я награждала их мрачными взглядами. Потому что хочется спать и мутит после пятичасового перелета от Ларнаки в ИЛ-е. Я их не люблю, в них всегда такое ощущение, что желудок вывернулся на изнанку, какая уж там еда, только апельсиновый сок и читать. И поглпживать пальцем снитч на запястье, мой копеечный крылатый амулет.


У меня остались развоплощенные обратно в впечатления слова, всякая фигня из сувенирных лавок и куча фоток, которые катострофически лень выкладывать. Их много, а для меня выбор - это всегда проблема и стресс. Поэтому потом, все потом, все равно не получилось написать так, как это у меня внутри.

@темы: "графоманство", "постотпускное", "писули"